?

Log in

No account? Create an account

Предыдущая запись | Следующая запись

IV

Коррупционные интересы, имея всё больший приоритет по отношению к официальному российскому законодательству, трансформировались в форму управления страной. Поэтому вырваться из патовой ситуации при помощи стандартных приемов уже невозможно.

Их не догонишь


Как известно, склонность к коррупции возникает, когда выгоды от преступных действий значительно превосходят риск быть наказанным или наказание недостаточно строго. Поэтому закономерно, что для защиты своего права бесконтрольно распоряжаться огромными ресурсами, недобросовестные бюрократы выстроили довольно эффективную систему, основанную на использовании всех доступных им рычагов – административных, финансовых, правовых, социальных, информационных и криминальных. Используются для защиты даже легальные политические механизмы. Например, недавно был принят закон, позволяющий приговаривать взяточников не к лишению свободы, а выплате штрафа. При том, что и штраф виновный может не платить, находя, как недавно заявил Владимир Путин, «всевозможные нормативные лазейки».

pogonДоля от украденного, как правило, пускается на оплату «труда» силовиков и судей, которые оберегают чиновных жуликов от установленной законом ответственности. Подмяв под себя еще и "традиционные" ОПГ, коррупционные кланы явили новый вид криминалитета –«административные бандформирования», членов которых привлечь к ответу практически нереально. В случае столкновения с интересами коррумпированной бюрократии и связанного с ней бизнеса рассчитывать на защиту закона, суда и правоохранительных органов возможно лишь при наличии серьёзной «крыши». При этом руководители специально созданных антикоррупционных подразделений правоохранительных органов тоже как правило, сосредотачиваются на захвате и удержании собственного влияния, направленного на извлечение прибыли. Дело дошло до того, что многие граждане стали больше бояться правоохранителей (среди которых немало и достойных людей), нежели бандитов.

Огласка коррупционных «достижений» влиятельных чиновников превращается в глазах многих силовиков в тягчайшее преступление, сопоставимое с подрывом основ государственного строя (особенно с учетом того, что зачастую именно силовики, используя свое служебное положение, целенаправленно продвигают подконтрольных жуликов на ключевые госдолжности и лоббируют получение госконтрактов на подконтрольные себе фирмы). При этом согласно правоприменительной практики большинство коррупционных решений принимаются на основе действующего законодательства и являются формально законными. Передел собственности и преследование граждан, осуществляемые с участием судов, также формально соответствуют закону. В этих условиях реальная борьба с коррупцией легко квалифицируется как незаконная, а против тех, кто посмел раскрыть рот, под любым предлогом незамедлительно фабрикуются уголовные дела.

Параллельно через СМИ, продажных или подконтрольных недобросовестной бюрократии общественно-политических деятелей, людям навязывается мысль о том, что зацикливаться на конкретном коррупционере неправильно, коль скоро вся страна тотально погрязла в этом пороке. Если же кто-то начинает последовательно изобличать преступления конкретных жуликов во власти, то на такого человека тут же выливаются ушаты щедро оплаченных пиар–помоев, и раздаются вопли, что это, все что угодно, но только не борьба с коррупцией. В действительности, под бесконечными попытками очернить человека изобличающего коррупционеров, выяснениями, кто за ним стоит и чем он руководствуется, скрывается всего лишь способ уйти от заявленной им темы.

• Благодаря презумпции виновности любого гражданина перед чиновником недобросовестная бюрократия стала идеально защищенным сообществом (классом). Вся система устроена таким образом, чтобы защищать и поддерживать друг друга повсеместно. Причем, созданные этим классом законы могут извращаться и нарушаться им же, ради самозащиты и расширения той власти, которая приносит деньги. В результате вероятность быть оправданным за получение взятки в нашей стране в 5 раз выше, чем за ее дачу (лишь 8 процентов взяточников осуждены к реальным срокам лишения свободы), притом, что выявляется не более одного процента всех случаев взяточничества. Преступления против представителей власти, совершенные гражданами, в 22 раза реже завершаются оправданием обвиняемого, чем должностные преступления, совершенные представителями власти. До сих пор не возвращен в судебном порядке ни один коррупционный рубль, выведенный за рубеж, и нет ни одной «посадки» по заграничным деньгам.

Максимальный уровень привлечения к уголовной ответственности за коррупцию на федеральном уровне - начальник отдела, а в исключительных случаях начальник департамента. В регионах – мэр или местный министр. Всех, кто выше этого уровня, правоохранительные органы, как правило, «не видят» и не трогают. Ответственность за коррупцию вообще обратно пропорциональна украденному и занимаемой должности: чем больше чиновник своровал и чем выше его положение во власти, тем меньшее наказание он получает, если его дело все же доходит до суда. Таким образом, негласно процветает неподсудность высших чиновников, а наша правоохранительная система по сути работает в холостую: даже если заглатывает реального преступника-коррупционера, то, как правило, тут же его отрыгивает.

«Главными» коррупционерами согласно официальной статистике, традиционно становятся мелкие взяточники в лице врачей, учителей, рядовых сотрудников ГИБДД, полиции и военкоматов. При этом рапортами об успехах в борьбе со взяточничеством (являющимся самым примитивным и безопасным для государства проявлением коррупции) прикрывается «большая» коррупция (творящаяся на уровне государственных корпораций, руководства региональных администраций, а так же федеральных министерств и ведомств). В результате, абсолютно безнаказанным остается наиболее опасный вид коррупционных преступлений – создание личных бизнесов в подведомственных чиновникам сферах деятельности и их участие в рейдерских захватах (в Оксфордской энциклопедии на первое место среди проявлений коррупции и вовсе поставлена фальсификация выборов. Затем идет незаконное приобретение собственности и только потом, третьим – взяточничество).

• Чиновничья безнаказанность, ведя к полномасштабному произволу и плавно перетекая в беспредел, делает невозможной эффективную борьбу за любые права человека в России (как и в Африке, с которой мы соседствуем в мировом рейтинге коррупции). Причем недобросовестная отечественная бюрократия, похоже, стремится к созданию авторитарного режима нового типа: «мягкой хунты», когда людей не столько давят, сколько выдавливают, а вместо того, чтобы «выводить людей на снег» выводят капиталы через оффшоры. С этой целью активно перенимается мировой исторический опыт и современные манипулятивные технологии.

Например, чувствуя, что наше общество боится смотреть в завтра, стыдится вчерашнего дня и предпочитает искать утешение в дне позавчерашнем, недобросовестная бюрократия пытается использовать давно известный социологам механизм «самопроизвольно сбывающихся пророчеств», когда превратное восприятие ситуации порождает (согласно формуле Роберта Мортона) новую модель поведения, превращая изначально ошибочную концепцию в реальность. Попросту говоря, если убедить публику, что от нее ничего не зависит, и колесо русской истории столетиями обречено безысходно буксовать в одной и той же луже, то она перестанет интересоваться общественной деятельностью в настоящем – и колесо действительно забуксует. Одновременно граждан приучают к мысли, что коррупция является частью нашего менталитета, а несправедливость неотвратима. Перекладывая с «больной головы на здоровую», обществу читаются нравоучения: «все и везде берут и дают, не кивайте на нас, посмотрите на себя». А оправдывая свою недееспособность, недобросовестные бюрократы и политики лицемерно «плачут»: о том, что им достался не тот народ и наши граждане не готовы к усвоению демократии, либо и вовсе на полном серьезе заявляют, что коррупция навязана нам коварным Западом. Подобными рассуждениями и социально-психологическими приемами формируется комплекс безальтернативности (позволяющий подавлять способность общества к сопротивлению и кооперации), а так же прикрывается неэффективная работа власти, которая как раз должна создавать условия для реализации интересов и развития гражданского общества (чтобы оно было справедливее, достойнее и само по себе работало на создание новых возможностей).

Прикрывается этими рассуждениями и гораздо большая моральная ответственность именно мздоимца, а вовсе не того, кто ему платит. На что, кстати, особо указывается даже в Библии, чья нравственная высота никем не ставится под сомнение, (например: «Нечестивый берет подарок из пазухи, чтобы извратить пути правосудия»; «… Дар в пазуху (тушит) сильную ярость»; «Подарок у человека … до вельмож доведет его» Притчи 17:23, 21:14,18:16 и т.д.). Не говоря уже о том, что проблематично отказаться от дачи взятки, когда к этому подталкивают или принуждают, под угрозой отъема имущества, путем искусственного создания административных барьеров и т.д.

Этот пост является неотъемлемой частью сводного текста "Борьба с коррупцией - лекарство от всех российских болезней". С остальными фрагментами можно ознакомиться по ссылкам: [1], [2], [3], [4], [5], [6], [7], [8], [9], [10], [11], [12], [13], [14], [15], [16], [18], [19]

Продолжение следует...

Календарь

Сентябрь 2016
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
Рейтинг блогов

Рейтинг блогов






Метки

Разработано LiveJournal.com
Designed by chasethestars